Владимир Кудряшов - Городня*

Часть 2-5 (расейскаю моваю)



Часть 2

В середине XIII века Великое княжество Литовское (ВКЛ) приобрело значительную силу. В княжение Миндовга (к 1263 г.) в его состав вошли земли Городенского и Полоцкого княжеств с городами Новаградком, Городном (Городняю), Волковыском, Слонимом. В дальнейшем Великое княжество Литовское ещё более расширило свои границы.

Городня стала важным городом Великого княжества.

Галицко-волынские князья долго не могли примириться с отторжением Городенского княжества и города Городни и в середине второй половины XIII предприняли ряд походов на Городню. В 1253 и 1259 годах князь галицкий Даниил Романович занимал город, но оба раза удерживался в нем недолго.

В конце XIII века для ВКЛ начался тяжёлый период борьбы против ливонских и тевтонских рыцарей. Городня в силу своего географического положения превратилася в ключевой стратегический пункт на западной границе Великого княжества Литовского. В течение второй половины XIII и всего XIV века оно подвергался многочисленным яростным нападениям со стороны крестоносцев (крыжаков). Городня несколько раз разрушалася до основания и снова восстанавливалася.

В этот период строительная деятельность в Городне сводилась, главным образом, к восстановительным работам. Границы города оставались теми же, что и в первой половине XIII века, а может быть, и сократились. Преобладающей частью населения были коренные местные жители. Литвины (дружинники князя, а также ремесленники и торговцы) жили, в основном, в крепости. 

Как показывают раскопки на Замковой горе, планировка и застройка города во второй половине XIII века и в XIV веке мало изменились по сравнению с предшествующим временем. Улицы внутри крепости имели те же направления, дома немногим отличались от древнерусских домов XII — первой половины XIII веков. Только их срубы стали меньше, что указывает на некоторое сокращение строительных возможностей, обусловленное трудным и беспокойным временем. О характере застройки в посаде судить очень трудно за неимением достаточного археологического материала. Вероятно, она была подобна застройке внутри крепости с той лишь разницей, что здесь не было такой плотности.

Крепость этого времени тоже осталась в основном такой же, какой она была в период древнерусского княжества. Деревянные крепостные стены шли по прежней линии, на тех же местах возвышались восстановленные древнерусские каменные башни. Только к существовавшим прямоугольным в плане башням прибавилась неизвестная до того времени круглая башня, которая отмечается в Ипатьевской летописи в описании похода галицко-волынских князей на Городню в 1277 году. Можно предположить, что башню построили русины во время владения городом во второй половине XIII века. Аналогичные башни-столпы (или вежи) строились в Галицко-Волынской земле во второй половине XIII века.

Нет оснований сомневаться в том, что гродненский посад во второй половине XIII и в XIV веке имел православные церкви, но какими они были, сказать трудно. Скорее всего это были скромные деревянные церкви, постройка которых не требовала больших затрат и длительного времени. Православная служба могла совершаться и в каменной Борисоглебской церкви, хотя думать, что она в это время была целой и невредимой, не приходится. Вероятно, и она после опустошительных набегов крестоносцев (крыжаков) наскоро восстанавливалась.

Возможно, что в посаде к востоку от крепости были такие же остатки каменной церкви. Из литовских архивных документов известно, что в начале XVI века на месте будущего Нового замка существовала Воскресенская церковь. Время её постройки неизвестно. Не исключена возможность, что церковь эта была одной из тех древнерусских каменных церквей, о которых упоминает летопись под 1183 годом.

 


Архитектура Городни XV–XVI веков


В конце XIV века Городня стала резиденцией великого князя Литовского Витовта и второй столицей Литовского княжества. В годы княжения Витовта (1392–1430 гг.) было произведено коренное переустройство крепости, превратившее её в неприступный феодальный замок. После Грюнвальдской битвы (1410 г.), в которой тевтонский орден потерпел сокрушительное поражение от объединенных сил Польши, ВКЛ и Руси, нападения немецких рыцарей на Городня прекратились, и город начал постепенно отстраиваться и улучшаться. С 1413 года он стал уездным городом Трокского воеводства, в 1444 году ему было дано Магдебургское право. Город превратился во второй (после Вильни) по величине и красоте город Великого княжества Литовского.

После смерти Витовта ВКЛ начало подпадать под влияние Польши. Основа для этого была заложена ещё в Кревской унии (1386 г.), когда великий князь Литовский Ягайло, ставший польским королём, дал обещание подчинить Великое княжество Литовское польской короне, и всё население ВКЛ обратить в католическую веру. После Витовта польские короли стали носить титул великих князей Литовских. Гараденский уезд вошёл в число королевских экономий. Старый замок стал резиденцией польских королей.

В 1569 году, в результате Люблинской унии, образовалось объединённое польско-литовское государство Речь Посполитая. Польские магнаты получили привилегии на приобретение земель в беларусской и украинской частях ВКЛ. Началось усиленное продвижение из Польши на восток польской шляхты и католической церкви. В годы царствования короля Стефана Батория (1576–1586 гг.) Городня, ставшая почти постоянным местом его пребывания, приобрела большое политическое значение. Баторий принимал здесь иностранных послов.

В XV веке в архитектуре Городни появились новые черты. Прежде всего изменился вид древней крепости, которая была коренным образом перестроена. Деревянные стены были заменены каменными; вместо старых башен, не удовлетворявших условиям новой военной техники, были сооружены более мощные; из старых башен сохранилась только круглая. Новый каменный дворец составил вместе со стенами и башнями феодальный замок, характерный для средневековой Европы. Весь замок превратился в монолитное целое, и княжеский дворец являлся неотъемлемой частью всей цитадели; наружная стена служила одновременно и стеной всего замка. Небольшой храм, построенный в замке в начале XV века и называемый теперь условно Верхней церковью, играл скромную роль часовни. Замок утратил значение общественного центра, какое он имел в древнерусской крепости, и хранил функции лишь княжеской резиденции и оборонительного сооружения.

Невдалеке от ворот крепости на месте будущего Нового замка был сооружен второй замок — Нижний, также обнесенный каменной стеной и имевший двое ворот. В этом замке, видимо, размещались княжеская свита и военный гарнизон. Примерный вид Старого (Верхнего) и Нижнего замков сохранился на гравюре XVI века. Изображенный на ней Domus Regia (дом правителя) был построен уже в то время, когда Городня стала резиденцией польских королей.

Ко времени княжения Витовта некоторые историки относят основание первого костёла в Городни на месте будущего Фарного (позднее Гарнизонного). По архивным документам известно, что на этом месте строился костёл в середине XVI века. Может быть, это была перестройка костёла, уже существовавшего с XV века.

К этому же времени относится строительство третьей княжеcкой резиденции на месте будущего Бернардинского кляштора.

С сооружением костёла и новой княжеской резиденции городской центр переместился от Старого замка к востоку. Здесь образовалась торговая площадь. Город расширился и в западном направлении, за речкой Городничанкой. В 1411 году Витовт поселил здесь, вблизи Борисоглебской церкви, жителей разорённого им псковского пригорода Коложи, в связи с чем стало называться Коложей и это гараденское предместье. Таким образом, периметр города в XV веке значительно увеличился. Его опорными пунктами были Старый и Нижний замки, Борисоглебская церковь и посёлок коложан, новый костёл и княжеская резиденция на месте будущего Бернардинского кляштора.

В направлении этих опорных пунктов прокладывались новые улицы с новой застройкой.

Жилая застройка XV века оставалась, по всей вероятности, такой же, как и в предшествующие века. Дома были небольшие деревянные; возможно, что в посаде они имели подклеты (как можно судить по гравюре XVI в.). Традиции древнерусского деревянного зодчества усилились в связи с тем, что в Городне поселилось большое количество коложан.

В архитектуре Городни, как и в других городах Беларуси с XV века стали развиваться как бы две линии. Одна — постройки княжеские и господствующей верхушки; это были в большинстве случаев каменные сооружения, строившиеся в духе западноевропейской архитектуры. Другая линия — постройки народные, преимущественно деревянные. Их архитектура опиралась на древнерусские и складывавшиеся беларусские традиции. Обе эти линии влияли друг на друга. Такое сложное переплетение традиций и влияний характерно для развития всей беларусской архитектуры.

Примером первого направления в архитектуре Городни XV века может служить Старый замок Витовта, остатки которого сохранились до наших дней. Представление о его внешнем виде даёт изображение на упоминавшейся выше гравюре Цюндта и Адельхаузера, а также реконструкция, выполненная Т. Андреячеком по материалам Я. Войцеховского.

В Старом замке Витовта было пять башен, одна из них — въездная, с разводным мостом. Четыре башни были квадратные в плане, пятая — круглая, с диаметром примерно в 12 метров. Из этих башен не осталось ни одной. Въездная и круглая были разобраны во время перестройки замка при Батории, от остальных башен остались незначительные следы. Жилая часть замка — дворец — находилась на месте будущего дворца Батория (ныне здание музея). Под воротами въездной башни находилась тюрьма. Архитектура замка имела характерные готические черты.

О конструкции стен замка Витовта можно судить по их сохранившимся остаткам. Они имеют толщину до 3 метров и выложены рядами из необработанных камней и кирпича. Стены башен были большей частью облицованы кирпичом. 

И стены, и башни укреплялись мощными контрфорсами, фундамент был заложен глубоко. Следует отметить, что система каменной кладки стен городенского замка начала XVI века очень сходна с каменной кладкой псковских и гдовских стен XIV-XV веков, что указывает на влияние древнерусских строительных традиций. Возможно, что на строительстве этого замка работали коложане, плененные Витовтом. 

О тесной связи литовской архитектуры XV века с традициями древнерусского зодчества говорит также так называемая Верхняя церковь, открытая археологическими раскопками над Нижней церковью. Это небольшое сооружение напоминает древнерусские одноапсидные храмы. Она имеет точно такую же ориентацию, как и Нижняя церковь, и вход с западной стороны. План церкви предельно прост. В нем выделена лишь апсидная часть, основной же объём представляет собой лишь одно нерасчлененное помещение. По некоторым остаткам можно заключить, что перекрытие церкви было сводчатым.

Архитектура храма показывает, что литовцы, не имея в XIV веке сложившегося типа культового здания, стали строить его по образцу древнерусских православных церквей. Верхняя церковь имеет очень много общего с  Нижней и Борисоглебской церквами в технике кирпичной кладки и в некоторых приёмах архитектурной обработки (срезанные под углом в 45 градусов углы стен и столбов и др.).

 


Часть 3

В XVI  веке продолжается формирование нового центра города и его застройка к востоку от Старого замка. На месте бывшей княжеской резиденции строится Бернардинский кляштор с костёлом, на восточной стороне центральной площади появляется величественное здание ратуши с высокой башней.

В начале XVI века на месте нынешнего православного женского монастыря возводится соборная Пречистенская церковь. Из исторических документов известно, что в то время существовали ещё церкви Воскресенская, Троицкая, Николаевская, Симеоновская и Честного Креста. За Городничанкой на Городнице в этот период появился королевский фольварк с деревянным дворцом.

В 1560 году в состав Городни был включен Занёманский  форштадт, соединенный к этому времени с основой частью города постоянным мостом.

В XVI веке градостроительные мероприятия в Городне стали в некоторой степени регулироваться. Так, в 1541 году был издан указ королевы Боны, ряд статей которого касался благоустройства города. В 1560 году было произведено так называемое уволочное измерение города и составлен список улиц и площадей. По этому списку видно, что на правом берегу Нёмана было 543 земельных участка, на Занёманском форштадте — 173. На центральной площади (старом рынке) стояла ратуша, размещались “клетки” с товарами, (т.е. торговые лавки).

В северной части города был Немецкий рынок (на месте будущего участка Доминиканского кляштора). Из улиц упоминаются Виленская, Коложанская, Мирсницкая, Озерская, Новоинская, Демьяновская, Золотарская, Плебанская, Большая, Плытницкая, Садовническая, Мясницкая и др.

На Занёманском форштадте был рынок, улицы Горницкая, Новодворская, Лебенская, Рабеновская. 

Общую картину города в XVI веке дает гравюра 1568 года. На обороте этого изображения имеется описание города на латинском  языке.

На гравюре изображён момент встречи маскалёвского посольства с представителями польских властей. Вдали виднеется процессия маскалей, направляющаяся с дарами через мост к королевскому замку. Это событие развертывается на фоне панорамы города. Дорога от моста через Нёман ведёт к Нижнему замку, имеющему арочные ворота. За стенами этого замка, которые наполовину уже заменены частоколом, поднимается большое здание Domus Regia (дом правителя). Левее изображен Старый замок, соединенный с Нижним деревянным мостом. Справа от Нижнего замка видна православная каменная церковь (Templum muro circumdatum), обнесенная стеной. Это — соборная Пречистенская церковь, построенная в начале XVI века. Правее изображен римско-католический храм (Polonarum templum in urbo), очевидно, Фарный костёл. За ним стоит большое здание с башнями — это ратуша (Curia). Справа от ратуши виднеется скромная церковь — Симеоновская, стоявшая раньше где-то на Бригитской улице (ныне улица К. Маркса). Ближе к Нёману в начале нынешней Подольной улицы показан оригинальный по своим формам круглый в плане храм Честного Креста (Крестовоздвиженский). На левой стороне гравюры изображена, по-видимому, Коложская церковь, помещенная по ошибке на левом берегу Нёмана. Последнее является по всей вероятности ошибкой гравёра, принявшего устье Городничанки за продолжение Нёмана. Причиной этой ошибки послужило, видимо, то, что гравюра делалась позднее, вдали от Городни, по отдельным наброскам, сделанным с натуры. 

Гравюра 1568 года, несмотря на её схематичность и  неточность, представляет все же большую ценность, как единственный графический документ, который показывает нам архитектурный облик города в XVI веке. Он позволяет в некоторой степени представить себе его планировку и застройку в то время.

На переднем плане гравюры изображены жилые дома на Занёманском форштадте. Это небольшие дома с двускатной крышей, подобные тем, которые нам уже знакомы по более раннему периоду. Но в отличие от домов, известных по раскопкам на Замковой горе, они, как правило, имеют подклеты, используемые для хозяйственных целей. Благодаря наличию высоких подклетов дома выглядят как двухэтажные. Вокруг некоторых из них имеются небольшие участки. 

Интересно отметить, что среди жилых домов, особенно на правом берегу Нёмана (т.е. в основной части города), изображены дома фахверкового типа. Случайно ли это явление, или такие дома действительно строились в Городне в XVI веке, сказать трудно. Они могли быть в действительности, ибо немцы строили свои дома в Городне ещё при Витовте, и этот тип жилищ мог дожить до XVI века. Можно отметить также, что дома фахверкового типа встречаются во второй половине XVIII в застройке района Городницы, что указывает на возможность продолжения традиций фахверкового строительства.

На гравюре показаны разнообразные по формам православные церкви. Обращает на себя внимание, что одна из них не имеет характерных для русских храмов глав в виде шлемов или луковиц. Форма крыш очень разнообразная: тут и пирамидальная, и коническая в сочетании с двускатной, и просто двускатная. В плане почти все церкви имеют прямоугольную вытянутую форму. Совсем неожиданную и необычную форму имеет деревянная церковь Честного Креста. Она круглая в плане и имеет трёхступенчатую композицию по вертикали. Каждый уступ перекрыт крышей в форме срезанного конуса или купола. Весь объём завершается небольшим куполом с крестом.

Такое разнообразие форм беларусских культовых зданий XVI века и их отличие как от западноевропейских, так и от маскалёвских сооружений такого рода объясняется тем, что с XIV века начинает развиваться самостоятельная культура складывающейся беларусской народности. В условиях политического и экономического угнетения беларусского народа самобытные черты его искусства не могли в достаточной мере проявиться в монументальной каменной архитектуре, которая целиком была в руках польско-литовской и окатоличившейся беларусской господствующей верхушки. Поэтому центр тяжести в развитии беларусской архитектуры с XIV века переместился на деревянное зодчество. Народное жилище и сельские церкви — вот где развивались в основном традиции зодчества беларусского народа. 

Богатая художественная фантазия народных мастеров, плотников и резчиков по дереву рождала новые формы, новые декоративные мотивы. Но, к сожалению, это искусство XIV-XVI веков до нас не дошло. Сами по себе недолговечные деревянные постройки к тому же уничтожались беспрерывными войнами, которые велись на территории Беларуси. Отражением этого искусства явились церковные сооружения Городни, изображенные на гравюре XVI века.

Но наряду с этим основным направлением беларусского зодчества в Городне, как уже отмечалось, существовало и другое направление, проводившееся польско-литовской господствующей верхушкой. Примером архитектуры этого направления может служить Старый замок, подвергшийся в 80-х годах XVI века коренному переустройству. От замка Витовта были использованы стены и башни (кроме въездной и круглой). Дворец был поострен заново. Он стал больше прежнего и имел в длину 60 метров, а в ширину — 21 метр. Толщина наружных стен составляет внизу от 2 до 3,4 метра, а во втором этаже — до 1,6 метра. Внутренние стены имеют толщину 1,3–1,4 метра. Такая громадная толщина стен обусловливалась сводами.

Внешний вид замка и дворца во время Батория представить себе сейчас трудно, так как никаких графических материалов того времени не существует, а отдельные отрывочные описания касаются лишь некоторых деталей замка и для полного представления о нём недостаточны. Предпринятые в 1927 году исследовательские работы под руководством Я. Войцеховского, имевшие целью подготовить материалы для реконструкции Старого замка, дали результаты интересные, но всё же недостаточные для того, чтобы вполне ясно представить себе, каким был замок при Батории.

В результате работы польских исследователей были найдены архитектурные детали, относящиеся к концу XVI века. Они говорят о том, что дворец был построен в формах архитектуры Возрождения. Расположение проёмов на фасадах, выходящих в сторону города и в сторону двора, — несимметричное. Окна обрамлены тонким ренессансными наличниками, на стенах в некоторых местах сохранились остатки сграффито. Внутри дворца был обнаружены остатки колонн (база и капитель), на которые опирались своды большого зала. Штукатурка внутренних стен была очень тонкой (5 мм) и выполнялась из шлифованного гипса. Я. Войцеховским были сделаны реконструкции планов первого и второго этажей, а также фасадов дворца. По его материалам сделана также реконструкция общего вида замка Батория, выполненная Т. Андреячеком и М. Куцмой.

В планах обращает на себя внимание свободное размещение оконных проёмов сообразно с внутренней плазнировкой помещений. Очень скромное место занимают лестницы, ведущие на второй этаж. В плане второго этажа показаны оригинальные шестигранные эркеры на наружных углах дворца и один прямоугольный в плане эркер, расположенный между ними в середине северной стены. Специальным переходом дворец соединен с въездной башней.

Реконструкции внешнего вида дворца не отвечают точно времени Батория. В них включено всё, что можно было предположить на основании собранного материала, включая сюда XVII и даже XVIII века, а декоративный аттик дворца является фантазией автора реконструкции; это относится также к невероятно сложной крыше.

Внутренняя отделка нижнего этажа была проста; пол выложен из кирпича, двери дубовые, в комнатах имелись камины. Королевские комнаты были богато украшены резьбой и изразцами, стены оштукатурены тонким гипсом, пол выложен мрамором и керамическими плитками. Таким образом, архитектура Старого замка в конце XVI века имела уже принципиально новые черты по сравнению с замком Витовта, построенным в начале века. 

Эти новые черты заключались в том, что замок перестал быть только военной цитаделью, а стал парадной королевской резиденцией. Изменилась в нём роль дворца, который приобрёл характер богатого палаца и занял в замке господствующее положение. В это время вместо старого деревянного моста, соединявшего Старый замок с городом, был построен каменный пятипролётный мост, существующий и поныне.

Создание дворца приписывается архитектору Скотто из Пармы, который построил для Батория также жилой дом в Городне, так называемую “Баториевку”. Остатки его и сейчас находятся на Советской площади.

Дальнейшая судьба Старого замка была такова. В XVII веке, после войны с Расеей, когда город был взят князем Хованским, замок перестраивался. Перестройкой руководил литовский канцлер Пац. Работы этого времени сводились к переделке окон дворца, с которых были сняты наличники. Во дворе были возведены новые каменные постройки. В XVIII веке ко дворцу был пристроен легкий двухъярусный арочный портик, от которого остались фундаменты и детали колонн. По бокам этого портика, видимо, были террасы, огражденные балюстрадой. В портике, закрытом в нижнем ярусе, находилась, как уже указывалось, лестница, ведшая на второй этаж. Во времена Августа III (1733-1763 гг.) во дворе Старого замка помещалась свита и были размещены службы. В XVIII веке дворец ещё раз перестраивался и совершенно утратил тот вид, который он имел при Батории. Надстройка третьего этажа над частью двора была сделана в XIX веке.

 

Часть 4

Архитектура Городни в XVII-XVIII веках

Берестейская уния 1596 года закрепила в Беларуси церковную реформу, согласно которой православная церковь превращалась в униатскую. Это был маневр польских магнатов и католического духовенства, рассчитанный на усиление их господства в Беларуси.

С этого времени началось принудительное ополячивание беларусского народа, усилилось его религиозное и национальное угнетение.

Конец XVI и первая половина XVII веков наполнены острой борьбой беларусского народа против своих угнетателей.

В XVII веке в Городне один за другим появляются новые католические кляшторы и костёлы. К бернардинскому монашескому ордену, обосновавшемуся здесь в XVI веке, прибавляются доминиканский, иезуитский, бригитский, францисканский, кармелитский, бонифратерский ордена. Коложская церковь была в 1647 году превращена в униатскую, на месте Пречистенской церкви был поставлен женский кляштор униатов. 

Такое обилие католических монашеских орденов и кляшторов в беларусских городах того времени объясняется широко задуманными планами Ватикана, направленными на окатоличивание беларусского народа. Это была одна из ступеней к мировому господству, к которому стремился Ватикан.

Особенно большую роль в попытках осуществить эти планы играл Иезуитский орден. Иезуитский кляштор в Городне имел свою школу (коллегиум), типографию и был центром католической религии. Католическая церковь обладала крупными феодальными владениями.

В течение XVII и XVIII веков Городня пережила бурные события. С 1655 по 1657 год во время войны Польши с Расеей Городню занимали маскалёвские войска. После их ухода городом овладели шведы (1657–1661 гг.). За эти военные годы Городня сильно пострадала. С 1673 года в Городне стал собираться генеральный сейм Речи Посполитой. 

В начале XVIII века город становится местом действий союзных — маскалёвской и польской армий во время войны против шведов. В 1705 году его посетил Петр I. В 1793 году в Городне состоялся сейм, в котором был скреплен второй раздел Польши (знаменитое “молчаливый сейм”). В 1795 году в городенском Новом замке последний король Польши Станислав Август Понятовский подписал акт отречения от престола. Речь Посполитая прекратила своё существование. Городня вошла в состав Расеи.    

Планировка и застройка Городни XVII и XVIII показывает, что градостроительство Беларуси было полностью починено интересам польских, литовских и беларусских магнатов и католической церкви. Крупные феодалы и католические ордена захватили в городе самые большие и лучшие участки и строили на них свои дворцы и кляшторы, трудящееся же население ютилось в жалких лачугах, в тесно застроенных кварталах. 

Деятельность магистрата, призванного регулировать застройку, не выходила за пределы поддерживания минимального благоустройства и сооружения некоторых общественных зданий (например, торговых рядов).

Нельзя не отдать должное той высокой строительной культуре, которая присуща самым выдающимся памятникам Городни XVII-XVIII веков — его дворцам, кляшторами и костёлам. Мы не должны забывать при этом, что строителями этих сооружений были те же беларусские мастера — каменщики, плотники, резчики, керамисты. Следует вспомнить, что беларусские мастера играли большую роль в маскалёвском зодчестве второй половины XVII века, когда при царе Алексее Михайловиче после его успешной войны против Польши, они были вывезены из Беларуси (ВКЛ) в Москву. Другие беларусские мастера ещё раньше сами перешли в Московское государство. Эти мастера были зрелыми художниками, знакомыми с принципами классической западноевропейской архитектуры, и в то же время развивавшими традиции своего национального искусства.

Анализируя дворцовые и кляшторные сооружения Городни XVII-XVIII веков, можно заметить, что при всем их европейском облике они всё же не повторяют точно образцы итальянской, немецкой и польской архитектуры, а имеют свою местную окраску. Барокко городенских костёлов отличается, например, от барокко краковских, варшавских и виленских костёлов большей сдержанностью форм. Архитектурные детали, идущие в основном от классики, получают переработку в духе национального беларусского зодчества.

Застройка Городни в первой половине XVIII века продолжала вестись без особого плана. Улицы возникали и развивались по дорогам, шедшим на Вильню, Ковно и в других направлениях, а внутри города — между храмами, рынками и мостами. Большую роль играл рельеф местности. В результате сложилась свободная живописная планировка города. Однако ещё с XVII века в его застройке начали проявляться и элементы сознательного художественного расчёта. Кляшторы и костёлы располагались с учётом создания силуэта и ансамбля города, его панорамы вдоль реки.   

XVII столетие было для Городни временем интенсивного строительства кляшторов и костёлов. К существовавшим уже Фарному костёлу, костёлу Святого Духа и Бернардинскому кляштару с костёлом прибавились Бернардинский женский, Бригитский, Иезуитский, Доминиканский, Францисканский, Кармелитский, Бонифратский кляшторы и костёлы. Они явились опорными пунктами всей планировки города и сыграли решающую роль в создании его планировочной структуры и всего архитектурного облика.

Центр города в XVII веке был закреплен сооружением двух громадных костёлов (Фарного и Иезуитского и ратуши). На главных взаимно-перпендикулярных улицах, переходивших в дороги на Вильню и Ковно, были расположены Бригитский и Доминиканский кляшторы с костёлами, на Занёманском форштадте, на высоком берегу перед мостом встал Францисканский кляштор с костёлом, на Мостовой улице, — прямо против Подольной улицы, — Кармелитский кляштор с костёлом, а напротив Бернардинского мужского кляштора появился Бернардинский женский. 

Система размещения кляшторов была такова, что они занимали все важные стратегические пункты на подступах к центру города и стояли на главных дорогах. 

Бригитский и Иезуитский кляшторы защищали восточное направление. Кляштоары Святого Духа и Доминиканский, а также Фарный костёл защищали северное направление. Бернардинский и Кармелитский кляшторы стояли на подступах с юга; на Занёманском форштадте главную дорогу, шедшую с юга к мосту через Нёман, прикрывал Францисканский кляштор. Кляшторы ограждались от улиц высокими каменными стенами. 

Но помимо оборонительных соображений, строители кляшторов учитывали и ансамбль улиц, площадей и города в целом. Так, ансамбль бывшей Доминиканской улицы (ныне Советской) определялся кляшторами Святого духа и Доминиканским, выходившим на улицу кляшторными корпусами и костёлами. На главной плошади (ныне Советская) эта улица заканчивалась Фарным костёлом. Все эти костёлы стояли перпендикулярно улице и увеличивались в размерах по мере приближения к центру, благодаря чему создавалось постепенное наращивание силы архитектурного воздействия. На бывшей Бригитской улице также стояли два кляштора — Бригитский и Иезуитский. На площади это направление замыкалось тем же фарным костёлом. Но костёлы здесь ориентированы вдоль улицы и как бы вытянуты в кильватерную линию по направлению к замкам. На южной стороне правобережной части города в направлении Мостовой улицы была сосредоточена группа кляшторов, их которых главенствовал мужской Бернардинский с его высоким костёлом и колокольней.  

Вместе с главными улицами — нынешними Замковой, Карла Маркса, Советской, Мостовой — остальные улицы составляли не совсем правильную прямоугольную планировку. Дома, плотно пристроенные друг к другу, образовывали кварталы различной величины и формы. Наиболее состоятельные жители города из дворянства, купечества и цеховых мастеров имели дома кирпичные, основная же часть застройки была деревянной. 

С XVII века начинает уделяться некоторое внимание благоустройству города. В 1627 году на улицах Городни была устроена каменная мостовая. 

Из крупных культовых комплексов Городни, сохранившихся до настоящих дней, наиболее ранним является Бернардинский кляштор. Его закладка состоялась ещё в 1494 году, костёл был достроен в основном в 1595 году, строительство кляштора продолжалось в XVII и XVIII веках. На северном и восточном фасадах сохранились готические стрельчатые и вытянутые окна и сильно выступающие контрфорсы. Главный фасад костёла выдержан в стиле барокко. Стена расчленена пилястрами, окна и ниши обрамлены тонкими наличниками. Характерны для барокко раскреповка антаблемента и криволинейные формы во втором ярусе. Колокольня костёла выстроена в формах позднего барокко. Несмотря на стилевые различия отдельных частей этого комплекса, в целом он хорошо увязан.

В отличие от других городенских кляшторов, перед Бернардинским костёлом в пределах каменных стен осталось большое открытое пространство, позволявшее охватить взором весь его фасад. Кляштор и костёл скомпонованы в плане таким образом, что могут функционировать самостоятельно. Замкнутый корпус кляштора имеет внутри небольшой дворик, в который можно попасть через парадный вход под колокольней и со стороны кляшторного двора. Помещения кляштора состояли из монашеских келий, трапезной и различных подсобных комнат. Связь между этими помещениями осуществлялась при помощи коридора, идущего по периметру стен, обращенного к внутреннему дворику. 

Костёл представляет собой трёхнефную базилику с сильно выступающей алтарной частью. Шесть мощных столбов подпирают своды храма и стены второго света центрального нефа. Горизонтальный распор сводов боковых нефов с одной стороны передается на контрфорсы, а с другой — на пристройку со стороны кляшторного здания. В передней части костёла по бокам центрального входа в отдельных помещениях выделены две часовни, на стыке корпуса кляштора с костёлом массивными стенами отмечен объём колокольни, из которой один вход ведёт в кляштор, другой — в костёл.

Интересно отметить, что центральный вход и окна смещены по отношению к оси симметрии здания. При сличении фасада с планом становится понятной причина этого смещения. Оно вызвано чисто композиционными соображениями, по которым фасад был расчленен пилястрами независимо от плана. Центральный вход находится на оси симметрии плана костёла, вся же архитектурная система на плоскости фасада сдвинута влево. Такой приём пришлось применить для увязки колокольни, которая удачно вкомпоновалась в фасад и как бы слилась с костёлом и кляштором. Силуэтное построение всей композиции получило уравновешенность и законченность. Высокая колокольня явилась элементом, скрепляющим объёмы костёла и кляштора.

Ансамбль Бернардинского кляштора свидетельствует о большом понимании архитектурной композиции, создавшими его мастерами. Зрелым мастерством отмечено выполнение отдельных частей и архитектурных деталей. Фасад костёла во втором ярусе оживлён скульптурой, помещенной в нишах, которые образуют треугольную группу. 

Городенский Иезуитский кляштор был одним из самых богатых в Речи Посполитой. Комплекс сооружений этого кляштора занял большой квартал в центре города. Он состоял из костёла, кляштора, коллегиума, аптеки и различных подсобных зданий. Кляшторные здания с простыми фасадами, скрытыми за стеной, представляли интерес главным образом в отношении планировки. Все корпуса составляют в плане сложную группу различных по величине и назначению помещений. Здесь были монастырские кельи, аудиторные и библиотечные помещения, трапезные и всевозможные хозяйственные помещения. На участке кляштора были хозяйственные и чистые дворы.

В отличие от Бернардинского в Иезуитском кляшторе костёл не составлял единого целого с кляшторными зданиями и соединялся с ними лишь узким переходом. Эти здания располагались на участке свободно, но в то же время составляли определенную систему, отвечавшую внутренней планировке зданий.

Бывший Иезуитский (теперь Фарный) костёл — самое крупное культовое сооружение Городне. Его высота до верха креста башен составляет 53,6 метра, размер в плане 30х60 метров. Строительство костёла было начато ещё в конце 80-х годов ХVI века. При Иезуитском кляшторе была основана школа, которая с 1647 года стала называться коллегиумом. Костёл был освящён в 1667 году. В 1732 году была произведена частичная перестройка здания и заново отделаны его интерьеры. В таком виде костёл в основном и сохранился до наших дней. 

Иезуитский костёл отличается не только своими размерами, но и пространственной композицией, в которой совместились системы базиликального и центрического крестово-купольного храмов. Такой тип храма довольно редок в католической архитектуре. Прототипом храма такого рода считается Иезуитский собор в Риме (так называемый II Gesu, построенный по проектам Виньолы и делла Порта). 

План костёла довольно сильно вытянут и имеет три нефа. В основе его лежит латинский крест, над пересечением которого возвышается купол, опирающийся на мощные столбы. Два западных столба, также увеличенные в своем сечении, служат опорами для боковых башен главного фасада. Конструктивная схема плана очень чёткая и ясная. Нефы храма перекрыты сводами, на арки и столбы опираются стены со вторым светом. Барабан купола несут паруса, опирающиеся в свою очередь на арки, перекинутые между столбами. В западной части храма на втором ярусе имеются хоры, на которые ведут винтовые лестницы, помещенные в толще западной стены. В восточной части в центральной апсиде помещается алтарь. 

Можно отметить, что в композиции плана и внутреннего пространства купол играет большую роль, чем в наружной архитектуре храма, где основной акцент перенесен на западный фасад.

Костёл представляет собой трёхъярусное здание с возвышающимися по бокам двумя башнями-колокольнями. В композиции главного фасада четко выделены вертикальные и горизонтальные членения, осуществленные при помощи сдвоенных пилястр и межъярусных поясов антаблементов. Обращают на себя внимание характерная для барокко насыщенность всей плоскости фасада ордером, обилие раскреповок, сложная профилировка и силуэты башен. В двух нижних ярусах применен коринфский ордер, имеющий, однако, неканонические капители и базы.

Три ниши с помещенными в них скульптурными фигурами, так же, как и в Бернардинском костёле, образуют треугольную композицию, объединяющую здесь три яруса.

Иезуитский костёл строился в течение длительного времени, что отразилось на его главном фасаде. Если его нижние ярусы имеют черты барокко XVII века, то завершающие башни относятся к последнему периоду этого стиля. Они уже не имеют чёткости построения нижних ярусов, а как бы вылеплены рукой скульптора, заботящегося лишь о пластической выразительности объёмов. Большой торжественностью и богатством отличается интерьер костёла, в украшении которого применены архитектурные, скульптурные и живописные средства. Несущие столбы со стороны центрального и боковых нефов имеют пилястры большого коринфского ордера. Кроме того, столбы украшены декоративными колонками иконостасов, мотив которых подхвачен и завершен пышной многоколонной и многофигурной композицией в алтарной части. Все колонны и фигуры алтаря выполнены из дерева и представляют собой самостоятельное высокохудожественное произведение искусства. Стиль барокко получил в интерьере этого костёла свое яркое выражение.

При основном западноевропейском характере архитектуры храма мы видим здесь проникновение духа национального народного творчества беларусских мастеров, проявившегося в оригинальной обработке капителей и пилястр и в богатстве резных декоративных украшений интерьера. Нам не известны имена мастеров-резчиков, работавших в этом костёле, но можно не сомневаться в том, что среди них были прославленные в свое время беларусские мастера.     

Кляштор бригиток был основан в 1634 году; завершение и окончание постройки костёла датируется 1642 годом. Кто был архитектором костёла и всего этого кляшторного комплекса, так же как и первых двух кляшторов, мы не знаем. В отличие от Бернардинского и Иезуитского комплексов, Бригитский кляштор расположен на затемнённом участке без больших открытых пространств перед ним. 

Почти вплотную к кляшторному зданию и костёлу подступают каменные стены кляштора, отделяющие территорию от улиц. В связи с этим часть архитектурных средств вынесена за стены, которые с наружной стороны имеют несколько изящных ворот (брам). Колокольня, получившая позднее иную стилевую характеристику, сооружена на другой стороне Бригитской улицы (ныне ул. Карла Маркса). На углах стен, окружающих монастырский участок, установлены шестигранные башни, играющие скорее традиционную декоративную роль.

Сдвиг всего комплекса к северо-западному углу участка был продиктован оборонными соображениями (контроль важного перекрестка улиц на подступах к центру); учитывалось, по-видимому, и ансамблевое построение улицы, о котором говорилось выше. В плане этого комплекса кляштор, как и в Бернардинском кляшторе, органически связан с костёлом и составляет с ним одно целое. Архитектура самого кляшторного здания, находящегося за стеной, проста и лаконична. Его фасады оживлены лишь несложным карнизом, проёмами окон и дверей с простыми наличниками.

Более развитую архитектуру имеет костёл. Он гораздо скромнее Бернардинского и Иезуитского по размерам и по богатству убранства, однако это вовсе не умаляет его художественных достоинств, и он может быть смело поставлен в один ряд с этими костёлами, представляя собой новый вариант стиля барокко.

Планировка костёла очень проста. Это — сравнительно небольшой однонефный храм, в передней части которого выделены лишь хоры, опирающиеся на два восьмигранных столба. Боковые стены внутри расчленёны пилястрами, алтарная часть отделена выступами стен в виде своеобразных антов.

Основной акцент, как и в других костёлах, сделан на главном, западном фасаде. Здесь можно отметить новый композиционный приём по сравнению с Бернардинским и Иезуитским костёлами. Треугольное расположение ниш, отмеченное нами в указанных костёлах, получило здесь обратное построение. Основание треугольника переместилось кверху, вершина — книзу. Вся композиция получила большую динамичность и остроту. Плоскость фасада расчленена прекрасно сгруппированными пилястрами бокового коринфского ордера, которые несут мощный антаблемент, аттик, фронтон и башенки. Углы красиво обработаны мощными пучками пилястр с раскрепованным антаблементом, аттиком и, наконец, ложными декоративными башенками. От центрального фронтона к основанию башенок спускаются изящные волюты; в средней части аттика имеется ещё сегментный барочный фронтончик. Центральный и боковой входы в костёл обрамлены порталами. Все эти элементы хорошо увязаны и составляют гармоническое целое.

Во внутренней отделке Бригитского костёла наблюдается, с одной стороны, большая простота и сдержанность, чем в предыдущих костёлах, а с другой стороны, тонкое изящество декоративного убранства. Красив алтарный иконостас с витыми колонками и большой иконой. Интересной особенностью интерьера Бригитского костёла являлось то, что в нём орган располагался не на хорах, а на балконе правой боковой стены. Это придавало помещению особый уют.

В архитектурных деталях Бригитского костёла и кляштора мы видим ещё большее отклонение от канонических классических форм. Это проявляется в свободной трактовке капителей пилястр коринфского ордера, декоративном оформлении порталов и особенно — в архитектурных мотивах ворот, уже только отдаленно напоминающих формы западноевропейской архитектуры. В них беларусский мастер, получивший некоторую свободу от заказчика, проявил своё самобытное художественное дарование.

В комплексе Бригитского кляштора обращает на себя особое внимание деревянное строение XVII века, находящееся глубине кляшторнкого двора. Это здание было построено раньше каменного кляштора с костёлом и предназначалось в качестве общежития монашек-бригиток. Сохранившись до настоящего времени, оно представляет со замечательное произведение деревянного зодчества. Это двухэтажный дом (лямус), имеющий на главном фасаде по обоим этажам своеобразные деревянные арочные галереи. Здание срублено из массивных брусьев и покрыто высокой четырёхскатной гонтовой крышей. Все конструктивные элементы здания связаны врубками, без каких-либо металлических креплений. Архитектурные детали очень просты и выразительны; тектоническое построение, отличающееся благородством и ясностью, свидетельствует о большом художественном вкусе народных мастеров, построивших здание.

Францисканский костёл и бывший кляштор при нём стоят особняком на другой стороне Нёмана на высоком берегу, примерно против бывшего Нового замка. В этом комплексе кляштор композиционно тесно связан с костёлом, но по своей внутренней планировке органической связи с ним не имеет. В силу рельефных условий кляшторныц корпус имеет неправильные углы, придающие всему комплексу живописность. 

Костёл был построен в 1635 году. Этот храм имеет три нефа; слева к нему примыкает колокольня. На втором ярусе в западной части располагаются хоры, на которые ведет лестница, помещенная в толще западной стены справа от главного входа. Колокольня имеет самостоятельный вход и лестницу. Костёл в середине XVIII века горел и после пожара был значительно перестроен. 

Главный фасад этого храма лишён такой композиционной цельности, какой обладают все три рассмотренных выше костёла. Архитектурная обработка стены носит подчеркнуто декоративный характер, причём характер членения и обработки стен собственно костёла и колокольни различен. Не проведена строгая тектоническая увязка и между ярусами по вертикали; пилястры и раскреповки часто оказываются в случайных местах. Но в этом, пожалуй, и заключается своеобразие этого памятника. 

Нижний ярус, в отличие от верхних, членится пучками широких пилястр; внизу чётко выявлен рельефно профилированный цоколь, объединяющий костёл с колокольней.

Францисканский костёл в большей степени, чем три предыдущих, наделён чертами, отличающими его от польских, и тем более от западноевропейских католических храмов.

 


Часть 5

В XVIII веке в Городне велось преимущественно светское строительство, тем не менее сооружение культовых зданий в это время не прекращалось.

В XVIII веке на месте бывшей православной Пречистенской церкви, сгоревшей в начале века, была построена униатская церковь Рождества Богородицы с каменным зданием для монахинь. На Занёманском форштадте появилась деревянная синагога. В остальных кляшторах и костёлах производились достройки и перестройки.

Церковь Рождества Богородицы, построенная в году, представляет собой и по плану и по объёмно-пространственной композиции довольно оригинальный тип храма. В её плане обращает на себя внимание чётко выделенный крест, на пересечении сторон которого находится центральный купол. По сторонам его возвышаются башни с куполами. Все три купола размещены почти по одной поперечной оси.

В стилевом отношении здесь можно отметить переход от барокко к классицизму. В некоторых источниках есть указание на то, что в сооружении этой церкви принимал участие известный архитектор Иосиф Фонтана III, построивший в Городне дворец Сапегов.

Большой интерес представляла архитектура деревянной синагоги, построенной во второй половине XVIII века. Она находилась на высоком левом берегу Нёмана слева от теперешнего моста и выходила главным фасадом на нынешнюю Краснопартизанскую улицу. В плане это здание представляло собой прямоугольник, близкий к квадрату. Основной молельный зал был окружён с трёх сторон помещениями меньшей высоты, из которых переднее было большим вестибюлем, над которым располагалось помещение для женщин. Кроме двух входов со стороны главного фасада имелись ещё два боковых. Стены храма были срублены из брусьев, связанных на углах в лапу.    

Здание имело довольно большие для дерева размеры, и поэтому в промежутках между углами стены укреплялись вертикальными стойками, обжимающими брусья снаружи и изнутри.

Наружный объём синагоги, при всей простоте своих масс, отличался необычностью их компоновки. Главный зал был покрыт высокой уступчатой и ломаной по очертанию гонтовой крышей. Впереди выступали две башни, покрытые четырёхскатными, несколько изогнутыми крышами. Пониженные передние и боковые помещения имели односкатные покрытия. В совокупности эти крыши создавали сложное и необычное сочетание объёмов, делавшее это сооружение непохожим ни на один из православных или католических храмов.

Большой зал синагоги отличался оригинальностью форм уступчатого и как бы парящего шатрообразного потолка. Карнизы и тяги были украшены искусным резным орнаментом по дереву. Высоко под деревянным сводом помещались антресоли, огороженные балюстрадой. В центре большого зала стояла красивая кафедра в виде восьмигранной ротонды с деревянными колонками, лучковыми арками и завершением в виде короны. Она тоже была украшена богатой резьбой по дереву.

Городенская деревянная синагога принадлежит к оригинальной белостоцко-городенской группе деревянных синагог, отличающихся своеобразием как внутреннего, так и наружного построения. Архитектура этих зданий сочетает черты народного жилища, оборонительных сооружений и дворцов так называемого алькового типа. Городенская синагога была разрушена во время бомбардировки города немецко-фашистскими захватчиками.

В XVIII веке в Городне строили свои дома и дворцы крупные польско-литовские (беларусские) магнаты — Сапеги, Радзивиллы, Огинские и другие. Был сооружён королевский Новый замок. В 70-х и 80-х годах большую строительную деятельность развернул городенский староста и подскарбий Великого княжества Литовского Антоний Тизенгауз.

Планировка города до второй половины XVIII в основном оставалась неизменной. Лишь в период деятельности Тизенгауза начал быстро развиваться район Городницы, где образовался новый деловой центр города. В этом районе строились новые промышленные, административные, общественные и жилые здания. Развитие города наглядно показывают составленные в XVIII в планы Городни. Так, на плане 1783 года в северной части города на Городнице видны здания, поставленные по ранее продуманному плану. Этот факт указывает на новый этап в планировке города: на его окраинах начинают появляться признаки регулярной застройки. 

Дом Тизенгауза в виде буквы “П” и прилегающие к нему три здания (так называемые официны) образуют новый административный центр Городни. Против него за мостом через глубокий овраг стоит дом администратора и вицеадминистратора (потом дом Дьяконского, позднее Валицкого). Эта группа зданий, несомненно, задумана как единый ансамбль. На плане показаны большой ботанический сад, основанный Тизенгаузом, и здания медицинской школы (так называемой “Академии”). Остальные здания Городницы предназначались для производственных, учебных и хозяйственных целей. Тут же, по дороге на Ковно, были построены так называемые “дома рабочих”, часть которых и сейчас стоит на улице Ожешко.

План 1795 года показывает дальнейшее развитие застройки города. На Городнице появились новые здания, театр, два новых корпуса у дома Дьяконского; вместе с тем кое-какие постройки исчезли. Задуманное Тизенгаузом большое промышленное строительство в Городне после его отстранения заглохло, и все его предприятия стали закрываться. 

В основной части города на плане 1795 года показаны новые торговые ряды на центральной площади, против них — большой дом Радзивиллов, дом Огинского, занимающий большой участок около Бернардинского кляштора, новое большое здание Муравского близ Нёмана, Дом Сапегов на Бригитской улице (ныне ул. Карла Маркса) и другие крупные дома. Напротив Нового замка показаны огромные в плане королевские конюшни на Замковой улице. Старая оборонительная линия исчезла, и застройка перешагнула за её границы. Эта линия проходила от речки Городничанки (от того места, где теперь расположен мост на улице Ожешко) на юго-восток, по теперешним улицам Телеграфной и Ленина. Далее шла через нынешний Скидельский рынок, охватывая двумя линиями оба кладбища, и упиралась в Нёман. Она состояла из земляных валов и рвов перед ними.

Среди дворцовых зданий XVIII века первое место занимает так называемый Новый замок. Время его постройки — 40-50-е годы XVIII века. Этот дворец предназначался для заседаний сеймов; одновременно он служил и королевской резиденцией. Новый замок занял место бывшего Нижнего замка на высоком холме близ Немана.

Новый замок имеет в плане форму буквы “П” с большим двором, образованным зданием дворца и двумя павильонами, стоящими перед ним.

Архитектура Нового замка выдержана в стиле рококо. План дворца чёток и ясен, разнообразные по форме величине помещения скомпонованы очень красиво. На главной оси выделен овальный зал, за которым располагалась дворцовая церковь. Овальный зал раньше был двусветным.

Здание поднято на высокий цоколь. На уровень первого этажа ведут довольно высокие наружные лестницы. Фасады здания обогащают простые, но изящные обрамления оконных и дверных проёмов и филенчатые вставки между окнами первого и второго этажей. Центр главного фасада выделен сдвоенными пилястрами и фронтоном. Крыша имела излом, характерный для ряда городенских зданий.

Помещения замка были богато украшены резьбой и лепкой. Особенно выделялись залы общего собрания и сенаторский.

Над созданием Нового замка работали дрезденские архитекторы Фредерик Кнобель (1727-1792 гг.) и Иоахим Христиан Пепельман (1684-1754 гг.).

Вторым крупным дворцовым комплексом XVIII века был дом на Городнице, принадлежавший раньше администратору, а затем графу Валицкому, известный середины XIX века под названием “Архиерейского дома”. Этот дом, сооруженный в последней четверти XVIII века, состоял из трёх отдельных корпусов, образовывавших парадный двор. Главный корпус имел три этажа, боковые были одноэтажными. Этот комплекс построен в стиле классицизма. План и фасады имеют простую и ясную композицию. Первый этаж — цокольный, второй и третий объединены простыми лопатками. Центр дома выделен четырьмя пилястрами и фронтоном. Боковые одноэтажные флигели, предназначавшиеся для служб и хозяйственных помещений, имели более скромную архитектуру. Дом этот был раньше окружен большим садом.

Несколько ранее против дома администратора на Городнице был построен дом Тизенгауза, архитектура которого имела барочный характер. Это одноэтажное здание было в центральной части построено по анфиладной системе, а в боковых крыльях — по коридорной. Нельзя сказать, что эта планировка отличалась ясностью и композиционным совершенством. Чувствуется, что главную роль играла наружная архитектурная композиция, а план был приспособлен к ней. Возможно, что запутанность и дробность плана вызвали позднейшие переделки, когда в XIX веке здание стало официальной резиденцией губернатора.

Внешний вид дома Тизенгауза отличался парадностью и представительностью. На зелёном фоне стен живописно выделялись рустованные пилястры. Довольно высокая крыша в XVIII веке была покрыта черепицей (даховкой). В глубине трапециевидного двора между крыльями дома возвышалась овальная в плане двухъярусная башенка, завершавшаяся куполом и стоящей на нем фигурой. Есть сведения, что в создании этого дома принимал участие архитектор И. Моезер, работавший у Тизенгауза и построивший несколько домов на Городнице. Бывший дом Тизенгауза был разрушен во время первой мировой войны. 

Так называемая “Академия” (здание медицинской школы) была построена при Тизенгаузе в 80-х годах XVIII века. Это компактное здание хорошо отвечает своему назначению. Архитектор проявил большую изобретательность, обогатив архитектуру сооружения введением двух гранёных башнеобразных объёмов и пониженных ризалитов по бокам. Здание получило красивый силуэт и выразительную объёмную пластику.

По сторонам коридора располагались классы, комнаты для преподавателей и подсобные помещения; большие аудитории находились в башнях. По фасаду средний трёхэтажный объём расчленён пилястрами, верхний этаж решен как аттиковый. Двускатная крыша прямоугольных объёмов гармонично сочеталась с куполообразным завершением башен. Здание имело строгий и вместе с тем изящный вид. Позднее оно несколько раз перестраивалось и теперь почти совсем утратило свой первоначальный вид.

Городенский театр, также построенный в 80-х годах XVIII века, является примером другого общественного здания того времени. По плану это типичное театральное здание. Обращает на себя внимание предельная простота и целесообразность плана: здесь нет ничего лишнего, набор помещений предельно экономен. Лаконична и архитектура фасадов: на них нет никаких украшений, которые мы привыкли видеть на театральных зданиях, на оштукатуренной глади стены имеются лишь простые тяги. Большая художественная выразительность достигается прежде всего красивыми пропорциями самого здания, фактурой материала и цветовым контрастом черепичной крыши и стены. Архитектор добился чёткой логичности в построении объёмов. Надо учесть и то, что театр располагался не на открытом месте и не отдельно, а был загорожен с трёх сторон другими зданиями и составлял часть комплекса дома Тизенгауза.

Интересным примером административных зданий, построенных во второй половине XVIII века, является так называемая Кривая официна, стоящая на Дворцовой площади (теперь площадь Ленина). Это двухэтажное здание с мансардой имеет довольно сложное объёмное построение. Фасад здания строго симметричен, на первом этаже имеется лоджия, большой аркой выделен центр. Стена членится широкими лопатками и завершается раскрепованным карнизом. Черепичная крыша имела характерный излом. Богата пластическая обработка фасада. Помимо аркады и раскреповок его украшают подоконные филенки и сандрики над мансардными окнами. Это здание в несколько измененном виде сохранилось до нашего времени. 

Большой интерес представляют так называемые “дома рабочих” на улице Ожешко. Эти дома были построены в 80-х годах XVIII века, при Тизенгаузе, и предназначались для мастеров, приглашенных из-за границы для обучения местных рабочих, которые набирались в основном из крепостных для работы на фабриках, основанных в Городне. Любопытная особенность этих домов заключается в том, что они в основном деревянные, и только передние стены, выходящие на улицу, сложены из кирпича. Благодаря такому приёму, улица приобретала представительность, которая достигалась весьма экономными средствами. О большом художественном эффекте можно судить и сейчас, когда эти домики, стоящие рядом с большими современными домами, не кажутся маленькими.

Фасады их имеют различное построение, но их объединяет нечто общее в архитектурной обработке плоскости стены. Благодаря укрупненности форм архитектура домов кажется монументальной, живописность же силуэта фигурных фронтонов и свободное размещение проёмов придают их облику интимность и мягкость. Почти все эти дома имели мансардные помещения, в которые вели наружные лестницы.

На Замковой улице стоит интересный по архитектуре дом, постройку которого можно отнести к XVIII, а может быть, и к XVII веку. Во всяком случае на очень подробном плане 1783 года этот дом уже имеется, а на одной из лопаток восточной стены до наших дней сохранился лепной цеховой знак в виде рыбы, что указывает на его древность. В этом доме обращает на себя внимание любопытный приём обработки фронтона. Здесь явно обнаруживается влияние распространенного в беларусском зодчестве способа украшения плоскости стен неглубокими нишами в сочетании с проёмами различной формы. Но в то же время угловые лопатки и карнизы имеют почти классические профили. Таким образом, даже в таком небольшом здании проявились обе линии архитектуры — западноевропейское влияние и местные национальные традиции.

Говоря об архитектуре Городни второй половины XVIII века, надо упомянуть попутно о ботаническом саде, основанном Тизенгаузом. На плане 1783 года мы видим в районе Городницы и бассейны, устроенные путём запруд на речке Городничанке, и занявший большую площадь ботанический сад. Планировка этого сада  была регулярной, но она не была подчинена строгой архитектурной схеме. Видно, что здесь решались не одни архитектурные задачи, но в большой степени и научные. Сюда были привезены многие виды деревьев, растущих в разных странах света. Некоторые ценные породы сохранились до сих пор, например, бразильская сосна, уксусное дерево, маньчжурский и грецкий орех. Теперь на месте прежнего ботанического сада находится городской парк, в котором стоят деревья двухсотлетнего возраста.
__________

* Тэкст адрэдагаваны "J.K." ў 2015 року.



Создан 14 июл 2015



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником

Flag Counter