Игорь Кузнецов — Партизанское движение: правда и мифы




Миф 1: как это было


Согласно советской историографии массовое партизанское движение началось едва ли не в первые дни и недели немецко-фашистской оккупации. Документы свидетельствуют об ином...


"Неуместные" партизаны


Опытный диверсант-подрывник Илья Стариков, руководивший Особой группой минеров, свидетельствовал, что" в СССР в конце 20-х и начале 30-х годов велась огромная работа по подготовке партизанской войны в случае возможного нападения врага. Были обучены или переучены сотни бывших партизан Гражданской войны, разработаны новые специальные диверсионные средства — с упором на то, что партизаны смогли бы сами сделать в тылу врага из подручных, материалов... Большинство подготовленных, нами партизан... были репрессированы. Никто разработкой специальной диверсионной техники не занимался". И напрасно. Если бы в конце 1930-х годов сохранились подготовленные кадры, то советские партизанские отряды были бы в состоянии отсечь вражеские войска на фронте от источников их снабжения в самом начале войны.

Невнимание к возможностям партизанской войны объяснялось тем, что Сталин и руководители Наркомата обороны всерьез рассчитывали воевать "малой кровью на чужой территории", и при таком сценарии партизанам просто не находилось места. Требовались только диверсанты, причем действовать они должны были в Польше, Германии, Чехословакии и Румынии. Как свидетельствовал тогдашний командир находившегося в СССР чехословацкого легиона полковник Людвик Свобода, с ним и представителями чешского правительства в изгнании в Лондоне советский Генштаб в конце апреля — начале мая 1941 года "достиг договоренности о подготовке десанта парашютистов, проведении саботажа и обмене информацией", однако помешало внезапное германское нападение.

В начале войны партизанские отряды возникали стихийно из окруженцев и местных сторонников советской власти. Они оказались без продовольствия и вооружения, без кадров, имевших опыт борьбы в тылу врага, без связи с Москвой. К тому же в первые месяцы войны значительная часть населения видела в немцах освободителей от большевиков.

Но уже к зиме 1941-го засланные из-за линии фронта специальные небольшие партизанские группы и авторитетные командиры и комиссары сумели сколотить первые отряды, причинявшие немцам немалое беспокойство. Да и разочаровавшиеся в оккупантах местные жители стали помогать партизанам, пополняя их ряды и добровольно снабжая продовольствием и тёплой одеждой. Поражение немецких войск под Москвой способствовало развитию партизанского движения. Многим стало казаться, что немцы скоро покатятся назад к границе под ударами  советских войск.


Кто главный


Москва сразу же постаралась поставить партизанское движение под контроль. Сначала им руководили военсоветы соответствующих фронтов и находившиеся при них представители НКВД, а также компартии союзных республик и подпольные обкомы оккупированных областей РСФСР.

30 мая 1942 года при Ставке Верховного Главнокомандования был создан Центральный штаб (ПТП) партизанского движения во главе с первым секретарем КПБ П.Пономаренко. К тому времени выяснилось, что партизанские отряды могут получать оружие, боеприпасы, а порой и продовольствие преимущественно по воздуху. Центральный штаб мог привлекать транспортную и авиацию дальнего действия.

В сентябре 1942 года главнокомандующим партизанским движением был назначен К. Ворошилов, которому подчинялся Центральный штаб партизанского движения. Однако очень скоро стало понятно; что его аппарат и аппарат штаба дублируют друг друга, а Климент Ефремович превратился в промежуточную инстанцию между ЦШ и Ставкой. И уже в ноябре 1942-го его пост был упразднен.

Впоследствии ЦШ претерпевал всевозможные изменения: был расформирован, снова воссоздан и только 13 января 1944 года окончательно упразднен. Руководство партизанами передали республиканским штабам. Пономаренко возглавил самый крупный из них — Беларусский. Местным штабам было удобнее координировать взаимодействие партизан и частей наступающей Красной Армии, снабжать первых всем необходимым. Это, однако, не спасло партизанские отряды Беларуси от крупных поражений практически накануне изгнания врага.


Чем воевать?


Сталин и Пономаренко вплоть до конца войны заблуждались относительно того, что партизанские отряды способны воевать главным образом с помощью оружия и боеприпасов, захваченных у врага. 18 августа 1942 года Пантелеймон Кондратьевич направил специальную директиву фронтовым штабам партизанского движения: "Во-первых, партизанские отряды должны и имеют к этому все возможности обеспечить себя за счет противника. Партизаны, если у них нет в достаточном количестве оружия, боеприпасов и другого снаряжения, должны добыть все это в бою... Само собой разумеется, что в снабжении специальным вооружением, например рациями, подрывными минами и т.д., Центральный штаб партизанского движения будет оказывать помощь".

На практике же за счет местных ресурсов партизаны могли обеспечить себя только продовольствием и фуражом, но никак не вооружением и боеприпасами. Об этом уже после войны, в декабре 1965 года вполне откровенно написал Пономаренко бывший командир партизанского отряда А. Андреев, впоследствии один из руководителей беларусских профсоюзов. Он критиковал утверждение в статье Пономаренко, опубликованной в юбилейном сборнике к 20-летию Победы "Борьба советского народа в тылу врага", будто "немецкие склады, базы снабжения и эшелоны являлись главным снабжением партизанских, отрядов и соединений". Андреев на основании собственного опыта возражал: "На самом деле указанный в статье источник являлся не главным, а подсобным в боевом снабжении советских, партизанских отрядов и соединений".

В первые годы войны основная масса оружия и боеприпасов черпалась партизанами из того, что оставила Красная Армия при отступлении и в большинстве случаев запрятало население, а затем за счет получения из советского тыла. Исключение составляли операции партизан по разгрому вражеских гарнизонов, если производились они силами, значительно превосходящими силы противника, однако и они в большинстве случаев не давали должного эффекта, ибо влекли за собой огромные потери в живой силе, большой расход боеприпасов. Так что трофейное оружие и боеприпасы сравнительно мало были распространены в партизанских отрядах, хотя партизаны и стремились заиметь его, так как это имело и моральное значение...

Сколько возможностей было упущено партизанами только из-за постоянного острого недостатка оружия, боеприпасов, взрывчатки! В подавляющем большинстве партизанские отряды шли на разминирование минных полей, разряжали снаряды и выплавляли из них тол; кое-где даже изготавливали самодельное огнестрельное оружие. Партизан одного из беларусских отрядов Георгий Дмитриенко изобрел автомат, годный для сборки кустарным способом и почти не уступавший по качеству ППШ.

В апреле 1943 года Центральный штаб партизанского движения отдал приказ оборудовать в отрядах специальные машинки для набивки трофейными пулями гильз от отечественных патронов: Однако все равно требовались новые капсюли, доставляемые из-за линии фронта. Кроме того, самодельные патроны часто давали осечки. А выплавление тола нередко кончалось взрывами.

Порой партизанские отряды испытывали большие трудности со снабжением не только боеприпасами, но и одеждой и продовольствием. 25 октября 1942 года комиссар действовавшего в Беларуси 537-го партизанского отряда Коспар докладывал Пономаренко: "Положение некоторых отрядов партизан... вызывает некоторое беспокойство и напряженное состояние по причине отсутствия боеприпасов (на бойца 30-40 патронов), отсутствия обуви и одежды, отсюда заболевания... Заготовка продовольствия сопряжена с боями и расходованием патронов... Прошу, товарищ секретарь, оказать ещё большую помощь, чем поднять еще больше боевой дух и способность партизан, а мы ещё сильнее будем бить врага". Подобные сообщения были типичны.

В начале 1943 года в связи с наступлением Красной Армии и притоком населения к партизанам Пономаренко просил Сталина улучшить снабжение партизанских отрядов по воздуху, поскольку "недостаток боеприпасов и вооружения заставляет командование партизанских отрядов воздерживаться от приема новых партизан". Командир группы партизанских отрядов Кирпич, действовавшей в районе Лепеля, 25 декабря 1942 года радиограммой сообщал: "Партизанские резервы в количестве 1500 человек созданы. Требуются вооружение и боеприпасы".

Комиссар партизанского отряда Тимчук в своем сообщении пишет: "Молодежь, девушки, старики тысячами со слезами на глазах просят, чтобы их приняли в партизаны, но что мы можем сделать, когда лимит приема — это винтовки. Набрать людей и держать в лесах — это значит ребят с винтовками превратить в заготовителей продуктов. Нужно оружие или разрешение переправиться за линию фронта. В одном  Ивьевском районе половина района имеется на учете, и сегодня можно использовать хоть куда 1253 человека... За какое наказание мне пришлось работать в этом районе, раз тут мало оружия. Всю полицию, бургомистров уже перебили, по несколько смен, отобрали у них оружие, но этого мало. При наступлении Красной Армии на запад плюс оружие в тылу, и ни один фриц не уйдет"...

Впрочем, численность действующих отрядов и партизанского резерва командиры иной раз сознательно завышали, чтобы выбить из Москвы побольше винтовок и патронов.

Продовольствием партизаны снабжались главным образом за счет пожертвований местного населения, подчас действительно добровольных. Крестьяне, чьи сыновья и мужья ушли в партизаны, помогали чем могли, но только "своим", порой отказываясь отдавать продукты "чужим" отрядам.

Сохранился замечательный документ обращение, которое староста белорусской деревни Новоселки Тимофей Зим и 23 крестьянина направили 27 августа 1943 года в бригаду "Народный мститель": "Просим командование указанной бригады о том, что отряд имени Котовского вырос среди населения деревни Новоселок, а поэтому желаем и впредь помогать отряду имени Котовского, но не какому-либо другому. Просим наше желание удовлетворить. К сему подписуемся".


С кем воевать?


Партизанские отряды, как правило, предпочитали нападать на поли-цейских или бойцов коллаборационистских формирований — это была гораздо более легкая добыча, чем немецкие гарнизоны, тем паче части регулярной армии. В Москве же были заинтересованы, чтобы партизаны в первую очередь боролись против немцев, вынуждая их снимать с фронта дополнительные соединения для проведения карательных операций.

В августе 1942 года представитель. ЦШ в районе Витебск — Полоцк — Орша Сикорский докладывал Пономаренко, что "наши командиры болеют одной плохой и нездоровой болезнью. Это боязнь, что при нападении на немецкие гарнизоны партизанские отряды будут нести больше потерь. Характерный случай произошел в бригаде Короткина: При столкновении с немцами был убит один партизан,.. целый день, начиная от руководства и кончая партизанами, были разговоры о нем. Если и нападут, то уж после этого будут отдыхать месяц и разговаривать полтора (бригады Дьячкова, разгром станции Бычиха).

Или другой вопрос. Наши товарищи поставили перед собой первую задачу — борьбу с изменниками Родины, полицейскими, бургомистрами и другой нечистью. Я не хочу сказать, что с этими предателями не надо вести борьбу, это будет неправильно, но это не главная задача.

Главная задача и первоочередная — это борьба с немецкими оккупантами, а у нас получается наоборот... В то время, когда мы можем и должны будем провести по отношению к полицейским работу — это ставка на разложение их... Чувствуешь, что у них сейчас состояние неуверенности в победе германского оружия, но, боясь того, что партизаны их расстреляют, они боятся переходить на их сторону. Имеют место несколько фактов, когда из отдельных полицейских отрядов добровольно несколько полицейских перешло на сторону партизан, то с других отрядов подсылают детей, старух узнать, что партизаны с ними сделали".


Миф 2. Сколько их было


Сколько же всего людей участвовало в советском партизанском движении? После войны в трудах историков часто фигурировали данные — более 1 миллиона человек. Однако знакомство с документами военного времени заставляет уменьшить их как минимум вдвое.

П. Пономаренко и его штаб вели статистику, но поступавшие данные далеко не всегда были точными. Командиры партизанских бригад и соединений порой не имели сведений о численности отдельных отрядов, а иной раз сознательно завышали ее, надеясь получить больше оружия и боеприпасов. Правда, очень скоро они поняли, что снабжение из центра ограничивается такими объективными факторами, как погода, наличие удобных и недосягаемых для огневых средств противника посадочных площадок, а также количеством транспортных самолетов. А потому нередко стали преуменьшать численность отрядов, чтобы соответственно занизить понесенные потери и более свободно рапортовать о достигнутых успехах.

В 1944 году после освобождения республики Белорусский штаб партизанского движения составил итоговый отчет, согласно которому всего в рядах партизан на территории БССР насчитывалось 373 942 человека. Из них в боевых соединениях (бригадах и отдельных партизанских отрядах) состояли 282 458 человек, ещё 79 984 человека использовались в качестве разведчиков, связных или были заняты на охране партизанских зон. Кроме того, около 12 тысяч человек числилось в составе подпольных антифашистских комитетов, большинство из них — в западных областях республики. Всего же подпольщиков в Беларуси, как утверждалось после войны, было более 70 тысяч человек, из которых свыше 30 тысяч считались связными и агентурными разведчиками партизан.

К 1 апреля 1943 года на всей занятой немцами территории насчитывалось 110 889 партизан, находившихся главным образом в Беларуси, Украине, Крыму, а также в Смоленской и Орловской областях. В Эстонии в это время действовали три диверсионные группы из 46 человек, в Латвии — 13 групп общей численностью 200 человек, в Литве — 29 групп, насчитывавших 199 человек.

Население прибалтийских государств в подавляющем большинстве не питало симпатий к советскому строю и смотрело на германскую оккупацию, как на меньшее зло. А в Молдавии из 2 892 партизан этнических молдаван было лишь семеро, а основную массу составляли русские, украинцы и белорусы. Песня про смуглянку-молдаванку, собирающую партизанский молдаванский отряд, не более чем лирическая фантазия. Молдаване явно предпочитали вернуться в состав Румынии после года советского господства.

Общее же число участников советского партизанского движения, если предположить, что на остальных землях действовало примерно столько же партизан, сколько на беларусской, можно оценить примерно в полмиллиона человек (только в боевых частях).

Коллаборационистов среди военнопленных и жителей оккупированных территорий было гораздо больше, чем партизан и подпольщиков. Только в вермахте, в военных и полицейских формированиях СС и СД служило, по разным оценкам, от одного до полутора миллионов бывших советских граждан.

Кроме того, по несколько сотен тысяч человек состояло в местной вспомогательной полиции и крестьянских отрядах самообороны и служило старостами, бургомистрами и членами местных управ, а также врачами и учителями в открытых немцами больницах и школах. Правда, трудно сказать, насколько можно считать коллаборационистами тех, кому приходилось работать в оккупационных учреждениях, чтобы элементарно не умереть с голоду.

Теперь о безвозвратных потерях. К 1 января 1944 года они составили по отдельным республикам и областям (без Украины и Молдавии): Карело-Финская ССР — 752 убитых и 548 пропавших без вести (из этого числа лишь у 1 086 были известны фамилии и адреса родных); Ленинградская область — 2 954 и 1 372 (1 439); Эстония — 19 и 8; Латвия — 56 и 50(12); Литва — 101 и 4(14); Калининская область — 742 и 141 (681); Беларусь — 7 814 и 513 (389); Смоленская область —  2 618 и 1822 (2 646); Орловская область — 3 677 и 3 361 (1 497); Краснодарский край —  1 077 и 335 (538); Крымская АССР — 1076 и 526 (176). Всего — 20 886 и 8 680 (8 487). Эти цифры наверняка неполны, но они достаточно хорошо иллюстрируют сравнительную интенсивность боевой деятельности партизан в различных регионах.

К этому надо добавить, что в оставшиеся до конца партизанского движения 7 месяцев советские партизаны понесли наибольшие жертвы, вызванные предпринятыми против них крупномасштабными карательными операциями с участием армейских соединений. Только в Беларуси партизаны потеряли тогда 30181 человека убитыми, пропавшими без вести и пленными, то есть почти вчетверо больше, чем за предшествовавшие два с половиной года войны. Общие же безвозвратные потери советских партизан до конца войны можно оценить как минимум в 100 тысяч человек.


Миф 3. Статистика по-советски


Мы привыкли думать, что проводившаяся партизанами "рельсовая война" чуть ли не парализовала немецкий тыл. Согласно донесениям партизан, только в апреле-июне 1943 года, в самый ее разгар, они пустили под откос свыше 1 400 вражеских эшелонов. Всего же за годы войны партизаны вызвали крушение более 21 тысячи поездов. Насколько надежны указанные данные? Ряд архивных документов позволяет в них усомниться.

Самое интересное, что в Москве устанавливался план, сколько партизаны должны совершить диверсий на железной дороге или нападений на вражеские гарнизоны. Например, в 1943 году в ходе операции "Концерт" партизанам только в Беларуси предстояло подорвать 140 тысяч рельсов. Многие бригады отрапортовали о значительном перевыполнении плановых показателей.

Пономаренко радостно докладывал Сталину: бригада Дубровского справилась с заданием на 345%, бригада Маркова — на 315%, бригада имени Заслонова — на 260%, бригада Романова — на 173%, бригада Белоусова — на 144%, бригада народных мстителей имени Воронянского — на 135%, бригада Филипских — на 122%... Цифры радовали начальственный глаз, только вот немецкие эшелоны все шли и шли к фронту. В ходе войны ни одна оперативная перевозка вермахта на востоке не была сорвана, ни одна крупная наступательная операция германских войск не началась с опозданием из-за действий партизан.

Порой доходило до того, что между партизанскими отрядами устраивали соцсоревнование. Так, 30 декабря 1943 года командир партизанской бригады имени Флегонтова Жохов издал приказ: "В ознаменование 26-й годовщины Красной Армии и её славных побед, достигнутых в борьбе против немецких захватчиков, приказываю... развернуть с 1 января по 22 февраля 1944 года социалистическое соревнование между отрядами, взводами, отделениями и партизанами. В основу социалистических обязательств положить выполнение месячных планов боевой и политической работы".

Была придумана и шкала оценки различных боевых операций. Например, выше всего, в 75 баллов, расценивалась ликвидация гарнизона или железнодорожного эшелона со взятием трофеев. То же самое, но без трофеев тянуло лишь на 50 баллов, а уничтоженная пушка — на 10.100 патронов, захваченных у врага, оценивались в 1 балл. Столько же давали за одного сраженного неприятеля. Трофейная винтовка приносила участнику соцсоревнования 2 балла, а взорванный шоссейный мост — 3. Кроме почетных грамот и переходящих знамен победители награждались оружием.

Припискам в партизанских донесениях сильно способствовал и приказ П. Пономаренко от 3 августа 1942 года, которым устанавливались своеобразные "нормы подвигов" для награждения партизан "Золотой Звездой" Героя. Она полагалась за "крушение военного поезда не менее 20-ти вагонов, цистерн или платформ с живой силой, техникой, горючим или боеприпасами с уничтожением состава с паровозом,.. за уничтожение складов с горючим, боеприпасами, продовольствием, амуницией,.. за нападение на аэродром с уничтожением материальной части,.. за нападение или уничтожение штаба противника или военного учреждения, а также радиостанции и за другие выдающиеся заслуги".

 

Есть подозрение, что цифры из донесений партизанских командиров о пущенных под откос эшелонах, взорванных мостах и рельсах были завышены в несколько раз. Это доказывают и отдельные данные из немецких источников, оказавшиеся в распоряжении советского командования. Так, по сведениям диспетчерского бюро станции Менск, в июле 1943 года на участке железной дороги Менск-Борисов партизаны подорвали 34 эшелона. По данным же только четырех партизанских бригад, действовавших в этом районе (1-й Менской, "Пламя", "Разгром" и "За Советскую Беларусь"), ими на этом же участке было подорвано более 70 эшелонов. "Если к этому прибавить эшелоны бригад имени Щорса, "Смерть фашизму", имени Флегонтова, говорилось в письме одного из менских партизанских руководителей, направленном в Центральный штаб партизанского движения, — то увеличение достигнет 5, если не 6 раз. Это происходит потому, что работа подрывных групп недостаточно контролируется, а партийные и комсомольские организации не взялись еще за борьбу против очковтирательства".Вероятно, так же обстояло дело и со злосчастными рельсами, плановые задания по которым спускал своим подчиненным товарищ Пономаренко. Он сам в июне 1943 года в отчете о состоянии партизанского движения вынужден был особо отметить "недостоверность информации некоторых отрядов. Преувеличение потерь противника, ложные очковтирательские сведения, приписывание себе результатов действий других отрядов".


После войны Пономаренко признавал: "Как правило, партизаны не ожидали результатов минирования. Результаты по большей части уточнялись по сведениям местных жителей, посредством агентуры, доносившей командованию партизанских соединений о результатах минирования в том или ином месте, или по захваченным документам противника и показаниям пленных". Нередко партизаны опирались только на слухи. Более того, один и тот же подорванный эшелон записывали на свой счет сразу несколько партизанских соединений.


Игорь Кузнецов, кандидат исторических наук

 

"Белорусская деловая газета" №№ 43, 44(1535, 1536) 2005 год



Создан 27 авг 2012



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником

Flag Counter